14.09.2012 в 15:52
Пишет Odillia:Конец парада
читать дальшеHe is also highly intelligent, with an encyclopaedic memory – "the most brilliant man in England"... but isn't such a good idea in the world he inhabits.
There, intelligence is viewed as suspect and chastity weird; virtue as smugness, and saintliness a direct provocation.
Он также чрезвычайно умён и обладает энциклопедической памятью - "самый выдающийся человек в Англии"... но быть таким не самая хорошая вещь в мире, где он живёт.
Там выдающийся интеллект рассматривается как подозрительный, а целомудрие - как причуда; добродетель как самодовольство, и праведность как прямая провокация.
When she was 13 (we learn only towards the end of the fourth volume, Last Post ) Sylvia idly imagined cramming a kitten's paws into walnut shells; this shows great early skill of a Sadic nature.
Why, you may ask, does she persecute her husband? Or, more particularly, why continue, year after year, when she has many admirers, from young bucks to old generals, fawning on her, seeking both her love and her body? Part of the answer lies in Christopher's very saintliness: the more he fails to respond and suffers without complaint, the more it goads her. He also infuriatingly attempts to see things from her point of view. What could be more enraging to a soul like Sylvia's than to be understood and forgiven? And so, every time, she returns to the attack on her great meal-sack of a husband. She loathes him – for his gentlemanliness and solemnity, his passiveness, his "pompous self-sufficiency", his "brilliance" and the "immorality" of the views which that brilliant mind emits.
Sylvia's brusque view of the military is that "You went to war when you desired to rape innumerable women." She regards the war as an agapemone (a place where free love is practised), and as "an immense warlock's carnival of appetites, lusts, ebrieties".
этот абзац содержит спойлерAnxieties are not reduced (Valentine, having secured Tietjens, is now constantly worried about losing him), a sense of madness is never far away; and hovering over their supposedly idyllic escape is the fish-eagle Sylvia, thinking up further revenges on not just her estranged husband but also his pregnant girlfriend and paralysed brother.
Когда ей было 13 лет (мы узнаём об этом только в самом конце 4 книги), Сильвия на досуге представляла, как можно запихнуть лапки котёнка в ореховую скорлупу; это говорит о значительном раннем опыте садистской природы.
Вы можете спросить, почему она преследует своего мужа? И в особенности, зачем продолжает делать это год за годом, имея множество поклонников, от молодых щёголей до старых генералов, лебезящих перед ней, добивающихся как её любви, так и её тела? Частично ответ в чрезвычайной праведности Кристофера: чем больше он отказывается реагировать и страдает не жалуясь, тем больше это подстрекает её. Ещё более невыносимы для неё его попытки понять её точку зрения. Что может успешнее привести в ярость такую душу, как у Сильвии, чем оказаться понятой и прощённой? Вот почему она каждый раз отплачивает нападками на своего мешковатого мужа. Она ненавидит его - за его джентльменство и серьёзность, его пассивность, его "высокопарную самодостаточность", его "великолепие" и "безнравственность" взглядов, которые эманирует этот блестящий ум.
У Сильвии грубое мнение о военных как о тех, кто идёт на войну, потому что хочет насиловать неограниченное количество женщин. Она рассматривает войну как "агапемону" (секта, в которой практиковалась свободная любовь) и как "бесконечный колдовской карнавал инстинктов, похоти и опьянения".
этот абзац содержит спойлерТревоги не ослабляются (Валентина, получив Кристофера, постоянно беспокоится, что может его потерять), ощущение безумия никогда не отступает далеко; парящая как орлан над их якобы идиллическим уединением Сильвия изобретает дальнейшую месть не только для отчуждённого от неё мужа, но также для его беременной спутницы и парализованного брата.
Джулиан Барнс о "Конце парада" Форда Мэдокса Форда
Хwww.guardian.co.uk/books/2012/aug/24/julian-bar...
О Боже... я надеюсь, хотя бы фильм закончится не на такой ноте
URL записичитать дальшеHe is also highly intelligent, with an encyclopaedic memory – "the most brilliant man in England"... but isn't such a good idea in the world he inhabits.
There, intelligence is viewed as suspect and chastity weird; virtue as smugness, and saintliness a direct provocation.
Он также чрезвычайно умён и обладает энциклопедической памятью - "самый выдающийся человек в Англии"... но быть таким не самая хорошая вещь в мире, где он живёт.
Там выдающийся интеллект рассматривается как подозрительный, а целомудрие - как причуда; добродетель как самодовольство, и праведность как прямая провокация.
When she was 13 (we learn only towards the end of the fourth volume, Last Post ) Sylvia idly imagined cramming a kitten's paws into walnut shells; this shows great early skill of a Sadic nature.
Why, you may ask, does she persecute her husband? Or, more particularly, why continue, year after year, when she has many admirers, from young bucks to old generals, fawning on her, seeking both her love and her body? Part of the answer lies in Christopher's very saintliness: the more he fails to respond and suffers without complaint, the more it goads her. He also infuriatingly attempts to see things from her point of view. What could be more enraging to a soul like Sylvia's than to be understood and forgiven? And so, every time, she returns to the attack on her great meal-sack of a husband. She loathes him – for his gentlemanliness and solemnity, his passiveness, his "pompous self-sufficiency", his "brilliance" and the "immorality" of the views which that brilliant mind emits.
Sylvia's brusque view of the military is that "You went to war when you desired to rape innumerable women." She regards the war as an agapemone (a place where free love is practised), and as "an immense warlock's carnival of appetites, lusts, ebrieties".
этот абзац содержит спойлерAnxieties are not reduced (Valentine, having secured Tietjens, is now constantly worried about losing him), a sense of madness is never far away; and hovering over their supposedly idyllic escape is the fish-eagle Sylvia, thinking up further revenges on not just her estranged husband but also his pregnant girlfriend and paralysed brother.
Когда ей было 13 лет (мы узнаём об этом только в самом конце 4 книги), Сильвия на досуге представляла, как можно запихнуть лапки котёнка в ореховую скорлупу; это говорит о значительном раннем опыте садистской природы.
Вы можете спросить, почему она преследует своего мужа? И в особенности, зачем продолжает делать это год за годом, имея множество поклонников, от молодых щёголей до старых генералов, лебезящих перед ней, добивающихся как её любви, так и её тела? Частично ответ в чрезвычайной праведности Кристофера: чем больше он отказывается реагировать и страдает не жалуясь, тем больше это подстрекает её. Ещё более невыносимы для неё его попытки понять её точку зрения. Что может успешнее привести в ярость такую душу, как у Сильвии, чем оказаться понятой и прощённой? Вот почему она каждый раз отплачивает нападками на своего мешковатого мужа. Она ненавидит его - за его джентльменство и серьёзность, его пассивность, его "высокопарную самодостаточность", его "великолепие" и "безнравственность" взглядов, которые эманирует этот блестящий ум.
У Сильвии грубое мнение о военных как о тех, кто идёт на войну, потому что хочет насиловать неограниченное количество женщин. Она рассматривает войну как "агапемону" (секта, в которой практиковалась свободная любовь) и как "бесконечный колдовской карнавал инстинктов, похоти и опьянения".
этот абзац содержит спойлерТревоги не ослабляются (Валентина, получив Кристофера, постоянно беспокоится, что может его потерять), ощущение безумия никогда не отступает далеко; парящая как орлан над их якобы идиллическим уединением Сильвия изобретает дальнейшую месть не только для отчуждённого от неё мужа, но также для его беременной спутницы и парализованного брата.
Джулиан Барнс о "Конце парада" Форда Мэдокса Форда
Хwww.guardian.co.uk/books/2012/aug/24/julian-bar...
О Боже... я надеюсь, хотя бы фильм закончится не на такой ноте